3fe29ceb

Бушков Александр - Карташ 4



АЛЕКСАНДР БУШКОВ
ПОД СОЗВЕЗДИЕМ СЕВЕРНЫХ «КРЕСТОВ»
АЛЕКСЕЙ КАРТАШ — 04
Аннотация
Не закончились еще злоключения Алексея Карташа. После того, как он и его друзья открыли тайну подпольного платинового прииска в сибирской тайге, спасли от покушения президента Туркменистана и остановили воровскую войну в Шантарске, — после всех этих мытарств Карташу просто необходим отдых.

И он действительно отправляется в отпуск — в Петербург. Однако эта туристическая поездка оборачивается для Алексея сущим кошмаром: по обвинению в преднамеренном убийстве он попадает в знаменитые «Кресты».
Тюрьма, ну что это такое, в конце концов? Недостаток пространства, возмещенный избытком времени. Всего лишь.
И.Бродский
Был безумным, был спокойным,
Подсудимым и конвойным...
«Сплин»
Все персонажи, равно как некоторые события и эпизоды романа вымышлены... Чего нельзя сказать о месте действия. А любые неточности — суть оплошности автора и требования капризного сюжета.
Часть первая
Крестикинолики
Глава 1
И слышен нам не рокот «автозака»...
Подследственного Алексея Карташа, подозреваемого в двойном убийстве по статье сто седьмой, часть вторая, везли на «автозаке» в следственный изолятор — тюрьму, то бишь. Где он должен будет содержаться вплоть до постановления суда.
Вот так.
Но что не говори, а все могло быть еще печальней — например, если б Карташ влез в это дело по доброй воле. А влезть он мог, будь у него возможность выбирать и сделай он при этом неверный выбор. Но ведь выбора ему не оставили!

И теперь приходится признать: ну и слава богу, что не оставили. Меньше бесплодных терзаний, заламывания рук, кусания локтей и самобичевания. Все равно уже ничего не поправишь.

Кино, как говорится, взад не пустишь.
Хотя со стороны могло сложиться впечатление, что на Алексея никто не давил, что с ним обходятся со всеми предупредительностью и обходительностью, как с дорогим гостем и свободным человеком... Формально так оно, наверное, и выглядело.

Но, господа, сколь часто форма бывает обманчива! Достаточно вспомнить радушные улыбки и ласковые слова, какие расточали Алексею Карташу в Туркменистане некоторые его тамошние знакомцы, — при этом вдумчиво размышляя лишь над тем, как бы половчее всадить кинжал в брюхо «дарагому гостю»...
Строй невеселых дум нарушила песенка. Ктото из соседей по «автозаку», в котором сидел и подследственный Алексей Карташ, с той стороны решетки напряженно прохрипел:
— И снится нам не рокот космодрома,
Не эта ледяная синева...
Ну чисто Промокашка, выходящий из подвала в ласковые объятья Жеглова и исключительно для понтов горланящий: «А на черной скамье, на скамье подсудимых...»
Тьфу...
Ну да, так оно обычно и бывает. Зацепит, как крючком, какаянибудь мелочь и развернет твои мысли совсем в другую сторону. Так получилось и сейчас: мелочью стал припев этой незамысловатой песенки.

Несколькими днями ранее (а честно говоря — в другой жизни) Карташ уже слышал этот припев, правда, в чуточку более мелодичном исполнении. И тоже, что характерно, слышал от соседа — в тот раз соседа не по «автозаку», а по салону самолета.
Когда шасси «Тушки» оторвались от взлетнопосадочной бетонки Шантарского аэродрома, лысый, как шар, полнотелый живчик, занимающий кресло впереди Карташа, вдруг негромко затянул: «И снится нам...». Видимо, полеты для живчика не были обыденностью, вот и нахлынули романтические чувства в момент отрыва от грешной тверди. По совести говоря, Карташ и сам был недалек в тот миг от того, чтобы запеть. Отменным у него тогда было настроение



Назад