3fe29ceb

Бушков Александр - Карташ 1



Александр БУШКОВ
ТАЙГА И ЗОНА
АЛЕКСЕЙ КАРТАШ — 1
Анонс
Старший лейтенант Алексей Карташ, отправленный служить в глухую зону под Шантарском за совращение генеральской внучки, замечает неладное — смертность среди зэков возрастает, по поселку ходят слухи о засекреченном объекте в тайге, где исчезают люди, о таинственном кладбище, куда ночью тайно сваливают трупы. Прочие военные предпочитают не совать нос в эти темные дела, и
Карташ один решается приоткрыть завесу тайны над этим гибельным местом. Вот только успеет ли он раскрыть тайну засекреченной «зоны» раньше, чем взбунтуются зэки?..
Все персонажи и события романа являются плодом авторского вымысла, всякое совпадение с реальными людьми и событиями... ну просто совпадение.
Свою свободу относительно мира я обеспечиваю себе тем, что присваиваю себе этот мир, захватываю и занимаю его для себя каким бы то ни было насилием, силой убеждения, просьбы, категорического требования, даже лицемерия, обмана и т.д... Скалу, преграждающую мне путь, я обхожу до тех пор, пока у меня не наберется достаточно пороха, чтобы взорвать ее, законы данного народа я обхожу до тех пор, пока не соберусь с силами, чтобы уничтожить их.
Макс Штирнер
ЧАСТЬ 1
РАЗДАЧА КАРТ
Глава первая
МАЛЕНЬКАЯ ИТАЛИЯ В БОЛЬШОЙ ТАЙГЕ
24 июля 200* года, 20.30.
Ни весело и ни скучно. Как обычно было тем вечером в кафе
«Огонек».
Название, равно как и вывеска над входной дверью, досталось заведению в наследство от советских времен. Вывеску, кстати, не подновляли с того самого года, когда рухнула тысячелетняя империя, и название «Огонек» нынче скорее угадывалось, чем читалось.

Заглавная буква «О» точно посередине была продырявлена пулей — явно кто-то палил на спор, от скуки и, понятное дело, отнюдь не в трезвом виде. И попал, что характерно. А ниже буковок «Огонек», по краю вывески, гвоздем было нацарапано:
«Климыч падла я тебя сука достану». Климыча, бывшего начальника зоны, а точнее, исправительного трудового учреждения ИТУ номер **, помнили все здешние старожилы, его имя частенько всплывало в застольных беседах. Поминали кто злом, кто добром, кто с уважением, кто небрежно.

Чувствовалось, в общем, что противоречивая была фигура сего незабвенного Климыча...
Дощатый пол, бревенчатые стены, длинная деревянная стойка, засиженные мухами лампы на голом проводе, наклеенные на стены плакаты (от пожелтевших советских агитационно-пропагандистского содержания до современных — с голыми ляльками), окна, на которых стекла местами заменяла фанера, а стекла, неким чудом уцелевшие, украшали бумажные полосы, закреплявшие трещины, — вот вам кафе «Огонек» собственной персоной, которое изысканным словом «кафе» именовалось лишь по недоразумению, да еще по накладным и прочим документам.
Местные же именовали единственное на весь поселок питейное заведение гордо, хотя и незатейливо: «Салун». «Пойдем, Васек, в Салун», «Обкашляем это дело,
Толян, вечером в Салуне», или же говорили: «Пошли, орлы, к Любке». Любкой, ясное дело, звали хозяйку заведения, крепкую русоволосую бабу, чей возраст навеки замер на отметке сорок лет, которая и умрет все в те же сорок и которая за стойкой, по уверениям старожилов, торчит уж никак не меньше тех же сорока лет.
Любка и «Огонек» — две главные достопримечательности поселка
Парма. А до некоторых пор главной загадкой поселка для Алексея Карташа была такая: откуда взялось это словечко, «Парма»? Если поселок назван в честь итальянского города, то почему именно в его честь? В Италии ж полно городов, которые были бы счас



Назад